14, January 2013, 15:40

Коты блокадного Ленинграда

Вторая мировая война оказалась страшной и героической не только  для людей. но  и для кошек. В это время пушистые зверьки, благодаря своей поразительной чувствительности и интуиции, бесчисленное количество раз спасали жизни своих хозяев. Именно по поведению пушистых сэнсеров люди определяли приближающуюся опасность бомбёжки. В то время как изобретенные человеком приспособления только сканировали воздух на предмет появления бомбовой угрозы, живые пушистые «радары» уже оповещали людей об опасности, благодаря чему было спасено огромное количество жизней.

cats 6

«Пошли, хозяин, прятаться…» — именно так переводилось на человеческий язык поведение кошек, когда они во время войны, предчувствуя налёт немецких бомбардировщиков, дыбили шерсть, шипели, издавали раздражённые вопли и прямиком неслись в ближайшее бомбоубежище. Ценность их предупреждения была в том, что о беде, готовой обрушиться с неба, они узнавали раньше радарных установок.

Известна история про рыжего кота-«слухача». Он явился как-то в зенитную батарею под Ленинградом, и чтобы не есть хлеб даром, точно предсказывал налёты вражеской авиации. Причём на приближение советских самолётов кот не реагировал — свои. Командование батареи ценило хвостатого слухача за его редкий дар и не только поставило на довольствие, но выделило солдата, чтобы присматривать за ним.

cat
Но не только этим и предсказаниями бомбёжек они спасали людей. Но и собственными жизнями. Известны случаи, когда во время блокадного голода в Ленинграде кошки приносили всю добычу своим хозяевам, а сами погибали от истощения. Кошки своими маленькими тельцами согревали детей, и грели до тех пор, пока не замерзали сами.

 

«Моя бабушка всегда говорила, что тяжёлую блокаду и голод она и моя мама пережили только благодаря нашему коту Ваське. «Если бы не этот рыжий хулиган, мы с дочерью умерли бы с голоду как многие другие».
Каждый день Васька уходил на охоту и притаскивал мышек или даже большую жирную крысу. Мышек бабушка потрошила и варила из них похлебку. А из крыски получался неплохой гуляш.
При этом кот сидел всегда рядом и ждал еду, а ночью все трое лежали под одним одеялом и он согревал их своим теплом.
Бомбежку он чувствовал намного раньше, чем объявляли воздушную тревогу, начинал крутиться и жалобно мяукать, бабушка успевала собрать вещи, воду, маму, кота и выбежать из дома. Когда бежали в убежище, его как члена семьи тащили с собой и смотрели, как бы его не унесли и не съели.
Голод был страшный. Васька был голодный как все и тощий. Всю зиму до весны бабушка собирала крошки для птиц, а с весны выходили с котом на охоту. Бабушка сыпала крошки и сидели с Васькой в засаде, его прыжок всегда был на удивление точным и быстрым. Васька голодал вместе с нами и сил у него было недостаточно, что бы удержать птицу. Он хватал птицу, а из кустов выбегала бабушка и помогала ему. Так что с весны до осени ели еще и птиц.
Когда сняли блокаду и появилось побольше еды, и даже потом после войны бабушка коту всегда отдавала самый лучший кусочек. Гладила его ласково, приговаривая – кормилец ты наш.
Умер Васька в 1949 году, бабушка его похоронила на кладбище, и, что бы, могилку не затоптали, поставила крестик и написала Василий Бугров. Потом рядом с котиком мама положила и бабушку, а потом там я похоронила и свою маму. Так и лежат все трое за одной оградкой, как когда-то в войну под одним одеялом.»

И не для кого не секрет, что часто кошки сами становились едой для людей…

Так, в блокадном Ленинграде, во время чудовищного голода, были съедены практически все эти пушистые зверьки. И в 1942-м году осажденный Ленинград одолели крысы. В отсутствие кошек они почувствовали себя хозяевами положения: они быстро размножались и сжирали те немногие припасы, что ещё оставались, грабили огороды, но что всего страшнее — несли угрозу эпидемии.

Рассказывает сотрудница храма прп.Серафима Саровского Валентина Осипова:

«В доме во время бомбёжки вылетели стёкла, мебель давно стопили. Мама спала на подоконнике — благо они были широкие, как лавка, — укрываясь зонтиком от дождя и ветра. Однажды кто-то, узнав, что мама беременна мною, подарил ей селёдку — ей так хотелось солёного… Дома мама положила подарок в укромный уголок, надеясь съесть после работы. Но вернувшись вечером, нашла от селёдки хвостик и жирные пятна на полу — крысы попировали. Это была трагедия, которую поймут лишь те, кто пережил блокаду».

Блокадница Кира Логинова вспоминала:

«Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (пр.Обуховской Обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось: они забирались и благополучно ехали на танках дальше. Это был враг организованный, умный и жестокий…»

Другая блокадница с ужасом рассказывала, как однажды ночью выглянула в окно, а вся улица кишит крысами. После этого она долго не могла уснуть. Когда крысы переходили дорогу, даже трамваи вынуждены были останавливаться.

Единственной возможностью спастись от нашествия крыс были кошки.
Но их — главных крысиных врагов — в городе уже давно не было …

Поначалу окружающие осуждали «кошкоедов». «Я питаюсь по второй категории, поэтому имею право», – оправдывался осенью 1941 года один из них. Потом оправданий уже не требовалось: обед из кошки часто был единственной возможностью сохранить жизнь.

«3 декабря 1941 года. Сегодня съели жареную кошку. Очень вкусно», – записал в своем дневнике 10-летний мальчик.

«Соседского кота мы съели всей коммунальной квартирой еще в начале блокады», – говорит Зоя Корнильева.

«У нас был кот Васька. Любимец в семье. Зимой 41-го мама его унесла куда то. Сказала, что в приют, мол, там его будут рыбкой кормить, а мы то не можем…Вечером мама приготовила что то на подобие котлет. Тогда я удивилась, откуда у нас мясо? Ничего не поняла….Только потом….Получается, что благодаря Ваське мы выжили ту зиму…»

«Глинский (директор театра) предложил мне взять его кота за 300 грамм хлеба, я согласился: голод дает себя знать, ведь вот уже как три месяца живу впроголодь, а в особенности декабрь месяц, при уменьшенной норме и при абсолютном отсутствии каких-либо запасов продовольствия. Поехал домой, а за котом решил зайти в 6 часов вечера. Холодина дома страшная. Термометр показывает только 3 градуса. Было уже 7 часов, я уже было собрался выйти, но ужасающей силы артиллерийский обстрел Петроградской стороны, когда каждую минуту ждал что вот-вот, и снаряд ударит в наш дом, заставил меня воздержаться выйти на улицу, да притом и находился в страшно нервном и лихорадочном состоянии от мысли, как это я пойду, возьму кота и буду его убивать? Ведь до сих пор я и птички не трогал, а тут домашнее животное!»

Тем не менее, некоторые горожане, несмотря на жестокий голод, пожалели своих любимцев.

Весной 1942 года полуживая от голода старушка вынесла своего кота на улицу погулять. К ней подходили люди, благодарили, что она его сохранила. Одна бывшая блокадница вспоминала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Вокруг нее стояли несколько старушек и крестились, а исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил зверька. 12-летняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного из домов. Они дивились на необыкновенное зрелище: на ярко освещенном солнцем подоконнике лежала полосатая кошка с тремя котятами.

«Увидев ее, я поняла, что мы выжили», – вспоминала эта женщина много лет спустя.

Историю еще об одном из немногих выживших в блокадном Ленинграде котов – Максиме поведал специальный корреспондент «Комсомольской правды», автор рассказов о животных Василий Песков. Он записал историю о нем со слов владелицы кота Веры Николаевны Володиной:

«В нашей семье дошло до того, что дядя требовал кота на съедение чуть ли не каждый день. Мы с мамой, когда уходили из дома, запирали Максима на ключ в маленькой комнате. Жил у нас еще попугай Жак. В хорошие времена Жаконя наш пел, разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Немного подсолнечных семечек, которые мы выменяли на папино ружье, скоро кончились, и Жак наш был обречен. Кот Максим тоже еле бродил – шерсть вылезала клоками, когти не убирались, перестал даже мяукать, выпрашивая еду. Однажды Макс ухитрился залезть в клетку к Жаконе. В иное время случилась бы драма. А вот что увидели мы, вернувшись домой! Птица и кот в холодной комнате спали, прижавшись друг к другу. На дядю это так подействовало, что он перестал на кота покушаться…»
Вскоре попугай погиб, а вот котейка выжил. И оказался практически единственной кошкой, пережившей блокаду. В дом Володиных стали даже водить экскурсии – все хотели глянуть на это чудо. Учителя приводили целые классы. Умер Максим только в 1957 году. От старости.

“Мы не знаем, как он выглядел, – говорит хранитель Петербургского музея кошки Галина Крылова. – Видим его сереньким и полосатым”…

cat maxim

В апреле 1943 года, после прорыва блокады, председатель Ленсовета подписал постановление о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек», считавшихся тогда лучшими крысоловами. Ярославцы не могли не выполнить стратегический заказ и эшелон с «мяукающей дивизией», как прозвали ленинградцы этих кошек,  под надежным сопровождением, прибыл в полуразрушенный город.

Часть кошек была выпущена тут же на вокзале, часть была роздана жителям. Очевидцы рассказывают, что когда мяукающих крысоловов привезли, то для получения кошки надо было отстоять очередь. Расхватывали моментально, и многим не хватило.

 

cat3

В блокадном дневнике писателя Леонида Пантелеева за январь 1944 года есть любопытная запись: «Котёнок в Ленинграде стоит 500 рублей». Для примера: в городе килограмм хлеба с рук стоил тогда 50 рублей; зарплата сторожа была 120 рублей.
Зоя Корнильева рассказывала: «За кошку отдавали самое дорогое, что у нас было, — хлеб. Я сама оставляла понемногу от своей пайки, чтобы потом отдать этот хлеб за котёнка женщине, у которой окотилась кошка».

16-летняя Катя Волошина посвятила блокадному коту стихи.

Их оружие – ловкость и зубы.
Но не досталось крысам зерно.
Хлеб сохранен был людям!

Прибывшие в полуразрушенный город коты ценой больших потерь со своей стороны сумели отогнать крыс от продовольственных складов. К моменту прорыва блокады, практически все подвалы были освобождены от грызунов, но полностью проблема решена не была. И после окончательного прорыва блокады в 1944 году была объявлена ещё одна кошачья мобилизация — из Сибири.

«Кошачий призыв» прошёл успешно. Только в Тюмени собрали 238 котов и кошек. Первым был принесён кот Амур, хозяйка которого пожелала «внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом». Всего привезли 5000 омских, тюменских и иркутских котов, которые и очистили окончательно город от грызунов, спасая для людей остатки съестных припасов, а самих людей — от эпидемии.

С  тех пор в Ленинграде не осталось местных кошек и все они имеют сибирские или ярославские корни.

В знак благодарности кошкам блокадного Ленинграла и в знак памяти на Малой Садовой улице Санкт-Петербурга на карнизах зданий установлены скульптуры кота Елисея и кошки Василисы – это собирательные образы кошек, завезенных в город .

leningrad cats

Найти их можно сразу на пересечении Невского проспекта и Малой Садовой улицы. По одну сторону на карнизе сидит Елисей, сразу напротив Василиса.

Существует легенда, что если подкинутая монетка останется лежать рядом с кошкой  (или котом), загаданное желание обязательно исполнится.

leningrad cats 2

 

leningrad cats 3

 

Памятник, посвященный кошке из блокадного Ленинграда, появился и на улице Композиторов в Санкт-Петербурге.

cats 4

 

А в Тюмени в 2008 году в память о кошках спасших послеблокадный Ленинград от крыс, был открыт «Сквер Сибирских кошек».
Двенадцать скульптур кошек и котят, вылитых из чугуна и покрытых специальной золотистой краской подтверждают высказывание – «Никто не забыт, ничто не забыто»

tumen leningrad cats

tumen leningrad cats 2

По материалам smolbattle.ru

Be the first to comment on "Коты блокадного Ленинграда"

Leave a comment

Your email address will not be published.

*



*



English Espanol Turkce Русский Kiswahili
About Terms of Use Privacy Contacts